"Вы дали 8 из 8 - Поздравляем, вы - вымирающий вид россиянина, отлично знающего свой родной русский язык. Вы один из немногих носителей элитарного знания, доступного в наше время единицам (7% от общего числа опрошенных). Второй вариант: вы - выпускник, которого хорошо натаскали на сдачу экзамена по русскому языку. Третий вариант: вы – репетитор. Или просто закончили филологический факультет, и пошли работать не по специальности."

Я проверил свои знания русского языка и получил пятерку. Сходи, проверься?

...вы когда-нибудь слышали историю о человеке, у которого в чемодане был мангуст? [...] Дело было в поезде. У этого парня под сиденьем лежал чемодан. «Что там у вас в чемодане?» — поинтересовался второй пассажир. «Мангуст», — ответил он. «Зачем вам понадобился мангуст?». «Видите ли, — сказал наш герой, — иногда мой брат напивается до чертиков, и ему повсюду мерещатся змеи. Тогда я выпускаю своего мангуста, и он с ними разделывается». Его попутчик был совершенно сбит с толку этой логикой. «Но ведь змеи-то воображаемые!» — воскликнул он. «Ха! — сказал наш герой, — так ведь и мангуст тоже воображаемый!»

Предположим, два человека пытаются измерить длину движущегося стержня, двигаясь при этом с разными скоростями. Это относительность измерений. Но если взять, к примеру, мужчину — итальянца, католика и консерватора, и женщину — русскую, вегетарианку и пацифистку, — и рассказать им историю, которую [...], каждый из них истолкует ее по-своему. Это и есть относительность сознания, самой нервной системы.

[...] ведь нервная система — это тот измерительный инструмент, с помощью которого мы используем все остальные измерительные инструменты.

Тогда получаем следующее: точно так же, как физики внутри лифта не могут определить, что тянет лифт вниз — сила тяжести или инерция, — обычные люди внутри своих нервных систем не могут определить источник тех сигналов, которые они воспринимают. Поэтому атеист может бесконечно долго спорить с оккультистом, и ни одному из них не удастся переубедить другого. Мы все — заложники наших идей, те слепые из анекдота, которые пытаются описать слона. Правила нашей нейрологической шахматной игры определяют форму, или контекст, в которые мы помещаем каждый новый сигнал. Игрок по другую сторону доски, как однажды верно заметил Хаксли, скрыт от нас.